Куда мы идем?

Я не знаю, как это объяснить, но я начинаю думать и осознавать то, что моя религиозная традиция (Евангельские христиане), моя культура поклонения Богу, зачастую, выражаются в стремлении к прогрессу и достижению общинной жизни лишь с одной её стороны. Стремление определить «своих» и «чужих», правильных и неправильных, приводит нас к тому, что мы упускаем  ГЛАВНОЕ в христианской жизни – это непрерывная добродетель. Наличие прерывной добродетели  (я не говорю о пунктирности жизни, по Мамардашвили) в характере мало развито, как свойство личности. Даже сейчас в христианских университетах – эту духовную направленность необходимо возрождать и расширять не только ограничиваясь сферой духа, но и души. Я полагаю, что в основе отсутствия добродетельного характера (любовь, прощение, принятие и др.) лежат не разрешенные травмы и боль самой личности, а также и всей Украинской, Российской культуры, культуры больного одиночества. Вместе с отсутствием добродетели мы лишаем себя более полного понимания человека созданного по Его образу и подобию. Веря в полную испорченность человека, его трупность, не видя Божьей искры ни в нем ни в этом мире, мы лишаем себя главного в христианстве: свободы, достоинства, справедливости, счастья в неразрывной связи со Христом. 

Ортодоксия взяла верх над ортопраксией, поиск Бога заменен жесткой прагматикой, внутренний голос утерян в голосах «разумных» решений, доверие постепенно превратилось в недоверие, все уровни общения разрушены. Мы убедили себя в том, что занимаемся служением, как бы для Христа, но трудоголизм исходящий из нерешенной боли и отчаяния, финансовые амбиции и выгода, по большей части, побуждают нас заниматься церковной деятельностью, но отнюдь не поиском Бога и себя в Нем.